Kira Borodulina

Сайт автора

Пятнадцать дней свободы

dom_solntsa
Вместо предисловия

В квартире пахнет овощами и специями — бабушка солит огурцы. От моей помощи отказалась. Не потому, что я недотепа, а потому, что в кухне не развернуться.
Читать не хочу, звонить некому — друзья в бегах или разъездах, музыку слушать надоело, но почему-то не скучно. Самое время начать повествование о пятнадцати днях летней свободы!
Действие происходит в 2002м году, когда сотовые телефоны еще были роскошью, а не необходимостью, и их архаичный дизайн потряс бы современную молодежь до истеричного хохота. Компьютеры в те недалекие времена были не в каждом доме, а про интернет и говорить нечего. Но люди умели договариваться о встрече заранее и встречаться, помнили наизусть номера телефонов даже в других городах и ходили друг другу в гости без предупреждения. Делились друг с другом дисками и книгами, некоторые даже еще переписывали кассеты! Дивное время, особенно когда тебе шестнадцать, в твоем распоряжении трехкомнатная квартира и целое лето!

День 1й.
О лете я мечтала всю зиму, как весь учебный год о каникулах. Однако жара тридцать два в тени быстро надоела. Теперь хочется пасмурной прохлады — градусов восемнадцать-двадцать. Хорошо в такие дни гулять по городу, смешавшись с толпой, идти, никуда не торопясь. Купить бутылку колы не потому, что хочется пить, а по традиции. Зайти в пару-тройку магазинов, поболтать ни о чем со знакомыми, посидеть в любимом кафе. Стать частью буднего дня, этого внезапно остывшего летнего города.
Я зашла в один из любимых музыкальных магазинов, где продавали рок-атрибутику. Хотя не знала наперечет весь ассортимент, задавала глупые вопросы, выхватив взглядом какую-нибудь интересно оформленную кассету. Вот и сейчас спросила, что такое EST-13 у девушки по имени Люба. Она не знала, что играет эта чертова дюжина.
— Трэш, — раздался голос за моей спиной. Я обернулась. Волосатый парень в кожаной жилетке, надетой на майку с черно-белым рисунком.
— Спасибо, — отозвалась я, решив, что трэш — это неинтересно.
— Хочешь, я тебе нарежу, у меня много разного, — продолжил он.
— А что еще есть? — спросила я. Парень начал перечислять неизвестные мне команды, комментируя стиль или направление. Многое меня заинтересовало, да и в любом случае такие нарезки обходятся дешевле покупного варианта.
— Тогда давай телефон, позвоню, как будет готово. Кстати, меня зовут Рома.
Я продиктовала номер и тоже представилась. Из магазина мы вышли вместе, о чем-то говорили по пути на остановку, дойдя до которой выяснили, что никто не собирается уезжать. Посмеявшись над этим, пошли гулять по проспекту.
Рома слушает в основном зарубежку, которая для меня иное измерение. Рок появился в моей жизни потому, что папа слушал «deep purple», «rainbow» и «pink floyd» и я с ним в машине. А вот когда услышала «Арию» – «все во мне перевернулось», как шутит отец. Действительно — я сразу поняла, что нашла свою музыку. Я поняла, что мне нравится тяжеляк, а не три аккорда на акустике.
— Я такая темная в музыкальном плане, тебе все еще интересно со мной общаться? – удивилась я.
— Многим интересно блистать эрудицией, — усмехнулся мой спутник, — особенно перед девушками. Я не исключение.
Он учится на третьем курсе биофака, летом подрабатывает охранником на каком-то складе. Живет недалеко, поэтому частенько заходит в «стекляшку», и его там знают. Насколько я поняла, друзей у него мало, родители работают с утра до ночи, на счет братьев и сестер не сказал. Ощущение такое, что он еще более одинок, необщителен и замкнут, чем я. В глубине души я не считала себя такой уж замкнутой. Просто общаться не с кем, мало интересных людей вокруг. Главное, что в семье порядок. У меня нет причин замыкаться там, а потому нет причин откровенничать со случайными людьми.
— А в институте с кем-нибудь общаешься? – спросила я.
— Да, там я и нашел настоящего друга. Одного, но и это много.
Человек, который так увлечен музыкой, может быть интересен многим.

День 2й.
Утром, пока я убиралась в квартире, позвонила Ленка и сказала, что зайдет. Что ж, пожалуйста. Общение в последнее время не клеится, хотя мы и не ссоримся. Говорить стало не о чем. Пыталась я в подростковый период пристрастить ее к чтению, но мои попытки оказались тщетными. Под музыку Ленка может танцевать или грустить, а люблю над ней думать. Мы очень разные, поэтому, постепенно расходимся. Слава Богу, есть Аня – с ней и прочитанное можно обсудить и музыку груженую послушать. Странно порой осознавать, что обе мои подруги — такие разные и не умеющие ладить между собой, будто приоткрывают противоположные стороны меня.
Действительно, Ленка пришла в час. Она хороша собой, спору нет: синие глаза, соломенного цвета волосы до плеч, едва заметный макияжик и безупречный маникюрчик.
— Привет! Сто лет тебя не видела, — воскликнула Ленка, улыбаясь неправдоподобно белыми зубами.
Она вытащила из крохотной сумочки сотовый телефон и положила его на кухонный стол.
— Колу я уже купила, — Ленка поставила бутылку на стол, а я достала большие стаканы. Спросила, что новенького, хотя не очень-то меня это интересовало. Ленка рассказала о своих подругах, соревновавшихся в цене нарядов, о дискотеке, о парнях, которые этих подруг за людей не считали, о новой помаде за сколько-то там рублей. В общем, новостей много.
Когда она замолчала, мы стали надуваться колой. Я мучительно раздумывала, говорить ей о Роме или нет. Вряд ли она поймет такое общение, да и само по себе знакомство, или ей будет безразлично, как мне ее дискотека. Я, конечно, выслушаю приличия ради, а по Ленке сразу видно, слушает она или отключается, хотя отдать ей должное, она умела тактично молчать. Ленка всегда говорит тихо и недолго, ведет себя степенно, скромно и женственно, без жеманства или кокетства. Людям она нравится, с ней легко.
— Я вчера с одним парнем познакомилась, — все-таки начала я.
— Да ты что? Где же? Ты все время дома сидишь...
— В «стекляшке».
— Что ж молчишь, рассказывай!
Я поведала Ленке о знакомстве и о пиратском бизнесе, который, видимо, остался за пределами ее понимания.
— Он тебе понравился? — спросила она и хитренько так заулыбалась.
— Похоже, приятный человек, — ответила я
0бьчно мы с Ленкой любовную тему не обсуждали, хотя практически не осталось тем, которые мы обсуждали. Дабы не сидеть в тишине, я поставила «Крематорий», который подругу не напрягал, но она быстро ушла — со своими друзьями ей интереснее.

Вечер.
Звонок. Я вскочила с дивана, достала телефон из-под стола.
— Привет, — незнакомый мужской голос, — это Рома.
Я и так догадалась, кто это.
— В общем, я хотел сказать, что все записал, можем как-нибудь встретиться, — он замолчал, в трубке слышно только дыхание.
— Да хоть завтра, я сейчас свободна.
— Может, завтра и встретимся? Для простоты в «стекляшке», часа в два. Нормально?
— Вполне, — я почему-то улыбнулась и еле выдавила из себя «пока» — рот упорно не складывался в прощальное слово. Быстро он управился! Думала, будет неделю записывать. Цену не обсуждали, но надеюсь, не обдерет.

День 3й.
Приехав в «стекляшку» на полчаса раньше, я сразу увидела Рому у прилавка. Он смотрел кассеты и диски, явно не собираясь ничего покупать. Задерживаться в магазине, обсуждая коммерческие тайны, мы не стали, поэтому поспешили ретироваться, провожаемые Любиной улыбкой. Едва мы оказались на улице, Рома выудил из черного рюкзака диск и протянул мне, говоря не помню что.
— Сколько? — спросила я.
— Чего сколько?
— Ну, сколько я тебе должна за нарезку? — объяснила я.
Рома выпучил глаза и так ошалело посмотрел на меня, что я пожалела о вопросе.
— Какие деньги, о чем речь? — шепотом возмутился резальщик, — я ж так, из личной симпатии, можно сказать. Что мне, болванки жалко, или барахла на компе?
— Прости, не хотела тебя обижать, но ведь промышляют этим люди и, видимо, неплохой приработок, раз цепляются за заказы.
— Нет, я не промышляю, — угрюмо отозвался Рома, — мне хватает своей работы.
— Значит, подарок? — улыбнулась я, чтобы как-то разрядить обиженную атмосферу.
— Ну, разумеется, — он улыбнулся в ответ.
Какое-то время мы шли молча. Наконец, я не выдержала и спросила, куда, собственно, мы направляемся.
— Не знаю, — будто опомнился Рома, — честно говоря, надеялся прогуляться в приятной компании, а не просто отдать тебе диск и распрощаться.
— Тогда пойдем в парк, погода хорошая, — предложила я.
Рома оказался парнем без понтов и закидонов, легким в общении, но явно не пустоголовым хаеротрясом на абы чьих концертах в абы каком рок-клубе. Мы говорили о музыке и книгах, о фильмах, о людях, с которыми приходится общаться, даже о еде и одиночестве. Почему-то вопросы вроде «сколько тебе лет?», «какая у тебя семья?», «как провел лето?» даже не приходили в голову, причем, не только в мою.
— Знаешь, я так давно не катался на каруселях и не ел сладкую вату, — сказал Рома, когда мы пришли в парк, — даже как-то грустно.
— Почему? — не поняла я. — Можно все исправить!
У нас с Ленкой своего рода традиция: каждое лето ездить в парк, но сейчас не до того стало, или мы уже не хотели. В прошлом году был крайне неудачный выезд. День начался так себе и продолжался в том же духе: угораздило нас ехать вместе с Ленкиными одноклассницами в количестве пяти штук. У Ленки с этой компанией нашлось предостаточно тем для беседы: кто когда подстригся, кто что себе купил и за сколько, что заказали по каталогу, какая помада лучше, где сделать мелирование и пойдет ли такое-то такой-то. Приехав и выйдя на одной остановке, мы мирно разошлись: девчонки — в кинотеатр, а мы с Ленкой — в парк. Купили колы, и проснулась у Ленки вредность: то этот столик грязный, то тот без зонтика, то лавка возле урны, то еще что-нибудь не так. Наконец, меня все взбесило, и мы сели за первый попавшийся столик. Попив колы, пошли кататься на «Вихре». Ленка поначалу боялась, но я ее уломала. Мне же досталась поломанная сидёлка, с которой я хотела пересесть, но опоздала — карусель поехала. Советское производство помогает почувствовать себя экстремалом. И решили покататься на «Торнадо», вспомнив Анькины восторги. Прошлый год был забыт, и мы, скрепя сердце, поплелись покупать билеты. Мало того, что они подорожали (мне уже расхотелось), так я еще подбила Ленку сесть на первое место, чтобы лучше видеть все. Хотя, кроме нас на этой ерунде никто не катался, можно было сесть хоть на последнее. Сидели мы, сидели, терзались и раздумывали и вдруг, жутко загудев, «Торнадо» поехало. Какое-то время я себя подбадривала — ничего, мол, все ОК. Но не тут-то было! На повороте меня чуть не вытряхнуло, причем, с подбрасыванием, и я сильно отбила задницу. Рядом, вцепившись в держалку, сидела Ленка, и от ее присутствия почему-то стало легче.
— Слушай, я больше не хочу, я боюсь!!!
Скорость, конечно, класс, но руки вспотели и скользили по держалке, все тряслось и подпрыгивало, я боялась, что просто в какой-то момент разожму пальцы и улечу в кусты. А на самом резком повороте «Торнадо» подпрыгивало и подбрасывало нас до небес. Синяки были и на спине, и на руках пониже локтя (ими я долбилась о держалку). Фу, наконец, приехали. И были безумно счастливы!
У Ленки на голове «стрижка-вспышка», у меня не лучше: заколка уехала на середину тогда еще длинного хвоста, челку и боковые пряди растрепало.
— Ыыыы! Я убью Аньку! И тебя заодно! Лучше бы еще на цепочке прокатились!
Мы доплелись до кинотеатра, помыть в туалете руки: сладкая вата, с которой нам тоже «повезло» — оказалась она слишком засахаренной, приторно сладкой и прилипчивой — осела на ладонях под краской от торнадовских железок. Мыла, конечно, не было, отдирали ногтями. Тут в сортир зашли Ленкины одноклассницы. Веселые девки, ничего не скажешь — не понимаю, почему нельзя подтянуть трусы в кабинке?
Отодрав руки от липучей ваты и краски и вытерев их моим предусмотрительно захваченным носовым платком, который пришлось выбросить, мы, медленно покачиваясь, шли к остановке. Стоять на твердой земле после «Торнадо» непривычно. Мне ужасно хотелось пить, я предложила Ленке потратить оставшиеся деньги на воду — школьникам можно ехать бесплатно в государственном транспорте.
— Вечно ты меня на что-то толкаешь, — вяло посетовала Ленка, — будем ждать тут до посинения...
Купили поллитровку пойла, насладились прохладой и свежестью. В кармане ни копейки. Вот это уже интересно! Но ничего особенного не случилось – ни автостопа с изнасилованием, ни изнурительного похода пешком за десять километров. Скучно живем, в общем: автобуса ждали недолго. Встали и поехали — желающих много в час пик. Но тут освободилось место у окна.
— Садись, не тормози, наклонись, — велела мне Ленка. Жаль, что последнего слова я не слышала. И на полном ходу влепилась лбом в поручень. Везет же мне сегодня! Ленка подлетела как могла близко, испуганно спрашивая, все ли нормально. Я забрала у нее холодную еще бутылку с остатками питья и приложила к ноющей шишке, мигом образовавшейся на толоконном лбу. Домой вернулась контуженая, усталая, голодная, злая, в синяках.
Ромка заразительно смеялся, слушая рассказ о нашем прошлогоднем рейде на аттракционах.
— Знаешь, чувство такое странное, — изрек он, соскочив с карусели, — будто мы играли в одной песочнице.
Я рассмеялась. Сравнение мне понравилось и примерно то же чувствовала и я, но еще не успела об этом задуматься.
Мне все-таки удалось заплатить за карусели и вату, хотя это было непросто.
— Но в кафе уже не заартачишься, — твердо сказал мой спутник, — это принципиально.
В кафе мы решили пойти в следующий раз, потому что мне не хотелось уезжать домой, давясь в транспорте, а поскольку уже пять вечера, то позже там можно только давиться.

День 4й.
Проснувшись, я поняла простую вещь: я счастлива. Абсолютно, и всегда была — просто забывала или воспринимала, как должное. И вот, счастливая и довольная, и сидела в кресле, смотрела «Матрицу» в сотый раз и ела жареную картошку. Потом вдруг подумала — а не сходить ли в лес? Почему бы и нет, только одной неохота. Я позвонила Роме, решив, что ничего криминального не делаю. Судя по голосу он обрадовался, и сразу согласился прогуляться со мной. Только не знает, где меня искать, никогда в наших краях не был. Эх, что не сделаешь ради возможного друга!
Рома уже ждал у «стекляшки», и мы сразу поехали ко мне. Он всю дорогу с интересом смотрел в окно. Наши места городом назвать трудно – скорее, поселок или что-то вроде. Мы вышли из автобуса около моего дома, и я решила, что тащить человека сразу в лес невежливо и пригласила Рому на чай.
— Какая здесь тишина! — он озирался по сторонам. — И воздух такой чистый!
Моя комната его почему-то тоже удивляет: обстановка спартанская, если б не плакаты. В основном «Ария», «Металлика», «Нирвана», да еще Цой и мелкие постеры их журналов — случайные, чтобы не скучно было. Обоев за поклейками почти не видно.
— Я, конечно, и не думал, что у тебя тут вагон мягких игрушек. И очень, кстати, уютно. Главное тихо — у меня в комнате слышно громыхание трамвая.
— Бедный, как можно так жить?
— Вот и живу кое-как, нервно и болезненно, — рассмеялся Рома.
Но как ни уютно было в моей берлоге, чай мы пили на кухне. Я включила «Арию» в зале, так что чаевничали под любимую музыку.
Хотя утренний настрой поугас за общением и разъездами, мы отправились таки в лес. Роме и не снилось, что можно жить так близко к лесу, но в пятиэтажном доме. Зелень уже пожухла, но птички пели, ветер шумел в листве.
— Сюда надо весной приходить или в начале лета, — нарушила я благоговейное молчание, — в поселке цветут вишнёвые и яблоневые сады, красота... и зелень яркая, свежая, одуванчиков целое поле. Сейчас немного не то.
— Все равно прекрасно, — заверил мой спутник, глядя по сторонам, — и часто ты здесь бываешь?
— Мы с подругой иногда гуляем здесь, но нечасто, — ответила я.
— Здесь хорошо быть одному.
— Одному везде хорошо, если ты в мире с собой, — заметила я, показавшись себе занудой.
— Но почему-то одиночество в душной квартире всегда угнетает, а на природе нисколько. Здесь время идет по-другому.
Лес сиял, потому что мы шли по просеке. По сторонам стены деревьев и солнце навстречу.
Рома начал петь «Иди через лес» «Сплина», я включилась со второй строки, и много еще песен мы спели, пока шли. У него приятный голос, уверенный и ровный, будто Рома только делает, что поет причем, не только стенам своей комнаты.
— Играю немного, — улыбнулся он в ответ на мое предположение, — пытаюсь песни писать. Но с группой пока не складывается.
— Наверное, всему свое время…
Прошли мы километра два, а потом столько же обратно. Домой Рома уехал, не заходя ко мне, около семи вечера.

День 5й.
Почти весь день я провела у бабушки. Помогала ей по хозяйству, бегала по магазинам и оплачивала коммуникации. Вернулась после сытного обеда, часов в пять.
В дверь позвонили. На пороге стоял Рома в разодранных джинсах, стоптанных кедах и майке «Король и шут».
— Извини, что без приглашения, — начал он, — я тебе звонил весь день, но никто не брал трубку. Я даже волноваться начал. Да и просто здорово тут. В городе летом такое мучение.
— Плавать-то у вас есть где? — спросила я, ставя чайник.
— Есть, конечно, только добираться туда...
— А у нас тут много озер, только далековато, но по такой погоде и пройтись в кайф. Хочешь, как-нибудь сходим? – я поставила кружки на стол.
— Конечно, с удовольствием!
Тут затрезвонил телефон.
— Привет, можно я к тебе зайду, кофточку возьму на диску? — тараторила Ленка, чтобы не разряжать мобильник и не тратить деньги.
— Да заходи, — пробормотала я.
Я вернулась на кухню, где Ромка продолжал без всякой видимой причины улыбаться, глядя в окно.
— Щас моя подруга зайдет, ненадолго, — сказала я. Гость равнодушно кивнул, не отворачиваясь от окна.
Ленка явилась через полчаса. Рома так и сидел на кухне и вряд ли собирался выходить ей навстречу, но подруга узрела его огромные кеды в прихожей.
— Ты не одна?
— С парнем, о котором я тебе рассказывала…
И он появился на пороге кухни. Это что-то! Такого контраста мне наблюдать не приходилось, хотя частенько доводилось создавать. Ленка в обтягивающих светлых брюках и в блузке с многочисленными рюшками, оборками, воланами, открыв рот, взирала на Ромкины порезанные джинсы и портрет беззубого Горшка на майке. Мой гость ослепительно ей улыбнулся и шагнул навстречу. Я аж испугалась, что Ленка шарахнется от него, но она стояла как памятник. Заставив себя улыбнуться, протянула Роме руку с безупречным маникюром. Он как настоящий джентльмен, хотя и несколько неожиданно для меня, поцеловал ее руку. Ленка явно смутилась от такого поворота событий и зарделась.
— Лена, — все больше краснея, прошептала подруга.
— Рома, — представился мой гость.
На этом официальная часть завершилась. Ленка мяла в руках кофту, которую взяла у меня для дискотеки — мама вяжет, а Ленка блещет в зксклюзиве каждые выходные.
— Ну что, ребят, давайте по чайку! — вклинилась я в образовавшуюся паузу.
— Да я спешу! — встрепенулась Ленка.
— А как же знакомство обмыть? – нашелся Рома.
И мы сели пить чай втроем. Рома рассказывал анекдоты, приколы из своей жизни или из жизни друзей. Особо афористичные Ленка не понимала, но смеялась из вежливости. Роме явно весело, а Ленка не глядела за пределы чашки. Мне вдруг стало жутко неловко перед ней из-за нашей выходки. Она красивая и милая, тает от смущения как тургеневская барышня. С ней он блещет эрудицией охотнее, чем со мной.
— Надеюсь, мы еще увидимся, о алмаз моего полуночного сердца? — Сказал он ей на прощанье.
Я чуть не умерла от беззвучного хохота.
— Возможно, — кокетливо ответила Ленка, продолжая гореть в лице.
Едва за ней закрылась дверь, я со смешком сказала:
— Ну, ты даешь! После такого она в тебя влюбится.
— Ну, скорее всего, она многим парням нравится, да, наверное, более нормальным или вообще крутым.
— Да, руки они ей не целуют и алмазом сердца не называют, круты дальше некуда. Только уважения нет, и нужны они друг другу только за тем, что было с кем на дискаче потрястись и погулять вечером.
Он помолчал.
— Ну, если такое общение их устраивает, значит, оно зачем-то нужно… оно по-своему удобно.
— Благо, недолго довелось мне пообщаться с такими людьми.
— Тебя это не испортит.
— Мне всего шестнадцать, откуда ты знаешь? – усмехнулась я. -Рано делать выводы.
— Характер видно и в три года, поверь.

День 6й.
Около полудня без предварительных звонков явилась Ленка. И чуть не убила меня за то, что мы ее вчера в краску вогнали. Я ответила, что Ромка просто хотел произвести на нее впечатление, и, судя по всему, ему удалось. Диалог мы развернули прямо в прихожей, пытаясь переорать мощный голос Кипелова. Опомнившись, я пригласила подругу войти.
— Знаешь, не ожидала я, что рокеры такие вежливые бывают.
— Думала, они только на деревьях кричать умеют? — вспомнила я «Простоквашино», но Ленка не уловила.
— В общем, тебе повезло.
— Чтоооо?
— Тоооо, — передразнила она меня, — с таким прикольным парнем встречаешься.
— Мы не встречаемся, мы дружим просто.
— Ой, да ладно, не заливай!
— Да и не думала, серьезно!
— Между парнем и девушкой дружбы не бывает.
Меня всегда забавляло Ленкино вклинивание чужих истин в разговор.
— Много ты понимаешь, — буркнула я, — еще как бывает.
Вскоре мы эту тему замяли. Попив чая, Ленка ушла — они с друзьями собрались на речку.
Роме я звонить не стала — не хочу надоедать, лучше пообщаюсь с собой сегодня.

День 7й.
Днем звонила Ленка, просила ее прикрыть вечером: хочет переночевать у подруги, но мама не пускает.
— А ко мне отпустит? — ошалела я.
— К тебе без вопросов.
Мы с Ромкой договорились сегодня сходить на озеро, поплавать. Он уже купил бутылку пепси, я сделала бутерброды, и мы не спеша пошли через лес.
— Сто лет в таких местах не бывал, спасибо, что вытащила.
— Да не за что, — почему-то смутилась я, — для меня эти места с детства привычные и, наверное, единственно возможные для нормального существования.
— Да, жаль, что мое детство прошло в каменных равнинах. И ссадины от асфальта больнее, чем от земли, правда?
— Наверно, — задумалась я, — от земли у меня вообще не было, только от асфальта.
До меня вдруг дошло, что детства своего я почти не помню. Когда были эти содранные коленки и почему? было ли у меня детство вообще. С одной стороны, окружающие люди делали все, чтобы оно было: опекали, заботились, баловали. Но с другой стороны, я не чувствовала себя ребенком и, возможно, ко мне никто не относился как к ребенку.
Мы отлично провели время, прыгая с тарзанки и со всех трех мостиков, которые местные построили вокруг озера. Обратно тоже пришлось четыре километра отмерять. Рома сразу пошел на остановку, было около восьми вечера.
Едва я оказалась дома, раздался телефонный звонок. Это Ленкина мама.
— Позови Лену, пожалуйста.
— Она в магазин пошла, за колой, — не придумав ничего лучше, вру я.
— Когда вернется, скажи, чтоб перезвонила на соседкин номер, — немного обескуражено произнесла мама. В Ленкином доме телефона нет, а сотовый у них один на всех и вечно у Ленки.
Я набрала номер мобильного, но он отключен. Вот свинство, кажется, и я вляпалась в неприятную историю.
Через час или около того я попробовала дозвониться до Ленки, но бесполезно. Едва я повесила трубку, как телефон затрезвонил.
— Ну что, пришла она или нет? — немного раздраженно спросила Ленкина мама.
— Да пришла, только она в душе, — что еще сказать?
— Ну, пусть перезвонит, как выйдет, это срочно.
Я битых два часа плавила Ленкин мобильник, но он по-прежнему отключен. Вот идиотство! Зачем человеку мобильник, если он все время не работает?! Что делать? Прикрыла на свою голову, одна нервотрепка!
Поужинав и почитав, легла спать. И приснился мне дурацкий сон: плывем мы с Ленкой по мутной стоячей реке, Ленка в кроличьей шапке моей бабушки, а я в пуховом облезлом шарфе. За нами кролем Ромка в пальто.
— Леночка, алмаз моего сердца, позвони маме, — говорит он нежным голосом.
— Шас, доплывем до того берега, позвоню, — отвечает Ленка.
Мы вышли на опушке леса, где реки в помине не было.
— Платиновая ты моя, звони маме, — уже начал сердиться Рома.
— Шас, щас, — Ленка нетерпеливо шарила по карманам куртки в поисках телефона и достала пейджер, — ой! От воды мобильник превратился в пейджер!!! – захныкала она. – Как же я маме позвоню?!
Чем дело кончилось, я так и не узнала – разбудил громоподобный в ночной тиши телефонный звонок. Нашарив трубку под столом, я рявкнула сонное «алло». Как через вату услышала зареванный Ленкин голос, спрашивающий, можно ли прийти переночевать.
— Приходи, конечно. Что случилось-то?
— Потом расскажу. Ты одна?
— Естественно, а с кем мне быть?
— Ну, мало ли…
Я вскочила с постели, напялила папину клетчатую рубаху и пошлепала босиком на кухню. Поставила чайник и сделала бутерброды. Не очень-то приятно, когда тебя посреди ночи вытаскивают из теплой уютной постельки, но в суете я не ощутила свинства в полной мере.
Минут через двадцать в дверь позвонили. На пороге стояла бледная Ленка в кожаной мини-юбке и в черной вечерней блузке. Я жестом пригласила ее на кухню.
— Прости, что разбудила, мне очень неловко, но больше некуда идти.
— Да забей, — я махнула рукой, — что стряслось, расскажешь?
Я вовремя заметила, что Ленка готова опять расплакаться, и не стала терзать ее.
— Может, переоденешься? – я по себе знала, что скинуть надоевшие за день шмотки уже много. Принять душ еще лучше.
Я принесла ей чей-то халат. Ленка пошла переодеваться и вернулась на кухню уже более спокойная. Зеленый чай она пила механически, как лекарство. Допив, пошла за мной в комнату, где я тихонько включила магнитофон – музыка успокаивает. Нашла-таки в закромах диск Иглесиаса,
Ленка ничего не говорила, я ни о чем не спрашивала – успокоится и сама расскажет, когда захочет.
Я вышла из комнаты, оставив тихо играющую музыку. Сама обосновалась в родительской спальне и заснула с трудом, мучаясь догадками о том, что могло произойти. Но что бы там ни было, моей вины нет, а это успокаивает похлеще Иглесиаса с зеленым чаем.

День 8й.
Проснулась я в десять утра. Вторую половину ночи спалось хреново. Застелив кровать, я поплелась на кухню, жарить картошку на завтрак.
Ленка выползла из моей комнаты час спустя и спросила, можно ли принять душ. Пока она мылась, я нашла в своем гардеробе несколько подходящих шмоток – не будет же она в вечернем наряде ходить! Сначала она артачилась, но потом все-таки согласилась облачиться в мою одежу. Не совсем ее стиль, конечно, но зато удобно. Хорошо что мы одного роста и комплекции. Она уложила волосы феном, и мы сели завтракать. Только тогда она и рассказала мне, что случилось вчера.
Ленка была на дискотеке с подругами. Пока она танцевала, ее толкнул какой-то тип, да так, что она чуть не упала. Ленка повернулась к нему, спрашивая, в чем дело, а он просто вылил бутылку минералки ей в лицо. Чуть позже, отойдя от шока и увидев этого субъекта, она пошла разбираться. Рядом с ним стояли три девицы, по виду гораздо старше Ленки и ее подруг. Парень был в лоскуты пьян и все отрицал, а девки эти поперли на Ленку отборным матом. Выкопав из их речей приличные слова, можно свести смысл к следующему: Ленка сошла с ума и вообще малявка еще, нечего ей тут шататься, это они тут главные, взрослые, крутые и т.д. и т.п. Ленка благоразумно плюнула на всех и ушла танцевать. Не успела успокоиться, как эти девки снова к ней подкатили со словами: «пойдем выйдем». Ленка ответила, что ей с ними говорить не о чем, но все-таки вышла. И тот самый тип тоже выполз на улицу, на этот раз не отрицая содеянного и бубня, что ничего страшного, если и вылил он на Ленку минералку. Ленка уже и не собиралась возмущаться, но девки ее шустро схватили и начали метелить втроем. Вырвали ей приличный клок волос и поцарапали фейс. А подруги ее по-быстрому свалили из клуба, пока на улице шла бойня. Ленка не пошла ночевать к одной из «подруг». Вернулась домой, а там не ждали: напившийся в хлам отец валялся поперек входа, и племянник занял ее комнату. Поругавшись с мамой до кучи, она пришла ко мне. Больше у нее никого не осталось – только дедушка, но к нему среди ночи она не пошла. В той же квартире живут брат и дядя.
Вот так. Я предложила Ленке остаться у меня сколько вздумается, чтобы прийти в себя и отдохнуть от всех.
— Хочешь, сходим на речку сегодня? – предложила я.
— Туда и они могут прийти, — ответила она.
— Тогда на озеро – оно далеко, туда точно не попрутся.
— Через лес, страшно, — протянула Ленка.
— Ромку позовем, с ним не страшно.
— Ой, не надо!
— Да ладно, почему? Он нормальный парень.
— Я ничего и не говорю по этому поводу, — Ленка уже успела покраснеть как индеец.
Я набрала Ромкин номер. Он согласился составить нам компанию в походе на речку, тем более, что ему в городе жарко.
Я нашла Лене купальник, собрала все необходимое в рюкзак. Рома приехал с пепси и чипсами.
— Искренне рад снова видеть вас, о кристалл моей души! – воскликнул он с порога. Ленка ответила ему неожиданно:
— Я тоже рада приветствовать вас, о вежливый рыцарь каменных равнин в нашем убогом болотце.
Придя на озеро и не застав там никого, мы несказанно обрадовались. Ленка не особый любитель торчать в воде до посинения, хотя классно плавает. А мы с Ромкой готовы плескаться, пока не утонем от усталости. Прыжки в воду никогда не были моим любимым занятием: прыгнула с какого-то задрипанного мостика и то не головой, а коленками. И стало больно. Ромка надумал научить меня прыгать как следует. Ленка поддержала его и давала Ц\У с берега.
Нанырявшись вдоволь, мы минут десять молча отлеживались на подстилке. Потом мы с Ромой начали говорить о музыке, о книгах, которые еще не успели обсудить, а Ленка принялась изучать свой маникюр. Мы не пытались втянуть ее в наш разговор, однако ее заинтересовали приколы, которые рассказывал Рома о своей работе, об институте, о преподавателях. Для нас это пока параллельный мир, поэтому и слушали, открыв рты. Ленка не собиралась поступать в вуз, хотела пойти учиться на парикмахершу после школы. Это на год, а потом сразу работа.
— На самом деле вуз — скучное место, — говорил Рома, — самые интеллектуальные разговоры сводятся к аниме и так называемой рок-музыке, которую никто толком не знает, а также к пересказу фильмов, книг – не слишком запарного содержания и к приколам вроде «борода – это негигиенично». Меня не интересует, кто какие витамины принимает и по каким клубам шляется да еще как там можно нажраться и проблеваться.
Я хмыкнула. Хотела проследить реакцию Ленки, но она такой возможности не предоставила.
— Ну, кто хочет поплавать? – подруга встала.
— Пошли, — ответила я, соскребаясь с подстилки.
Я шагнула с мостика, достав ногами до дна. Ленка степенно спустилась в воду по сломанным веткам. Мы проплыли метров шестьдесят, потом Ленка вылезла из воды, а я плавала еще. Рома, видимо, тоже решил окунуться и чуть не упал на меня с тарзанки, а Ленка хохотала, глядя на это с берега.
Позагорав, доев бутерброды и допив колу, собрались домой. Шли почти всю дорогу молча, но меня не тяготило, не знаю, как ребят. Придя в мой район, Рома сразу пошел к остановке. Пока Ленка принимала душ, я стряпала нехитрый обед, состоящий из бэпэшек на первое и куриных ножек на второе. Гарниром служил свежий овощной салат. Мы сели обедать, когда вечер уже вползал в комнату. Ленка казалась вполне довольной проведенным днем и нашей компанией.
— Останешься? – наконец я задала тревожащий меня вопрос.
— Если можно, — смущенно улыбнулась Ленка, — мама, наверное, будет звонить. Скажи ей, что меня здесь нет.
— Поговори с ней, — посоветовала я, — она ни в чем перед тобой не виновата.
— Она в жизни моей виновата.
Фраза показалась мне двусмысленной: то ли Ленкина мама виновата в том, что подарила ей жизнь, то ли в том, что жизнь у Ленки такая неспокойная. Ее родители давно разведены, но живут в одном доме. Отец не только пьяница, но и человек с невыносимым характером. Когда он напивался и устраивал скандалы, Ленка с мамой уходили к бабушке, квартира которой через дорогу от их дома. Прошлой осенью бабушка умерла. Ленкин брат развелся, поэтому пришел в родной дом, оставив квартиру жене и ребенку. Ленка похудела на шесть килограмм, и если бы не ее спокойный характер, могло дойти до срыва.
По средам после школы мы сидели у меня, пили чай и смотрели «Простые истины». Наверное, ей не хотелось домой. Она жила с дедушкой, дядей и братом в тесной хрущевке. Утром уходила в школу, приходила часа в два дня, а если у меня сидела — в пять вечера. Делала уроки, хотя нечасто, потом шла гулять с друзьями. По выходным ходила на дискотеку, а с понедельника снова в школу. Маму видела на базаре, наверное, каждый день. Плохо, когда нет своего угла — не то, что комнаты. Нет магнитофона, письменного стола и уюта. Мама работала, как лошадь, и денег хватило бы, чтобы снять квартиру и спокойно жить с дочерью, поэтому ее поведение мне абсолютно непонятно, но, видимо, Ленка его давно не одобряла. Женщины дуры: будут терпеть все, лишь бы какой-нибудь мужик рядом был. Видимо, тете Вале больше нравилось жаловаться всему базару на горькую долю и слышать сочувствия подруг, чем жить спокойно.
— Сотовый я отключила, — после небольшой паузы сказала Ленка, — и звонить мне никто не будет. Кроме тебя я не хочу ни с кем общаться.
Пока я наливала чай, а Ленка выкладывала варенье из банки в розетки, зазвонил телефон. Ленка вздрогнула. Я подошла к аппарату и сняла трубку после третьего звонка.
Разумеется, это была взволнованная Ленкина мама, интересовавшаяся, где пропадает ее дочь. Я притворно растеряно сообщила, что у меня Ленки нет, и где она я тоже не знаю.
— Но она собиралась у тебя ночевать, — заметили на том конце провода, — только потом почему-то вернулась. Что у вас случилось?
— Мы поругались, — ненавидя себя в эту минуту, брякнула я.
— Из-за чего?
— Да так, по мелочи, — не представляю, что могло поссорить нас с Ленкой. Мы ссорились лет в десять или раньше, когда не могли поделить игрушки или продумать сценарий игры.
— Господи, ну где же она?! – почти в отчаянии воскликнула женщина.
— Если я узнаю, я вам позвоню, — пообещала я, — к соседке.
На том и простились. Все это время Ленка стояла возле меня, прилипнув к трубке с внешней стороны.
— Лен, позвони ей, — сказала я.
— Не буду, — заартачилась подруга, как и следовало ожидать.
— Просто позвони и скажи: мам, я жива, здорова, домой пока не вернусь – и бросай трубку. Чтоб она не начала в больницы и морги звонить.
Секунду Ленка напряженно обдумывала мое предложение. Пользуясь случаем, я сняла трубку, набрала номер Ленкиной соседки и попросила позвать тетю Валю. Отдав трубку Ленке, я отошла, хотя и с кухни все слышно. Она выдала матери мою фразу почти дословно. Но та хотя бы услышала голос пропавшей дочери.

День 9й.
Утром мы решили поехать в кино. Ленку я облачила в голубое платье сестры, и она обещала быть аккуратной.
Мы приехали за полчаса до начала сеанса и сели на лавочку. Денег у Ленки, конечно, нет, билеты и колу покупала я.
Фильм несерьезный, но для смеха и отдыха то, что надо. После мы пошли в кафе, не взирая на Ленкины протесты – мол, неудобно обдирать меня как липку, но я убедила ее, что уж на стакан зеленого чая с каким-нибудь пирожным денег у меня хватит.
Приехали домой часов в семь. Ленка села смотреть какое-то кино по ящику, а стала читать «Фауста», на которого у меня в последние дни совершенно не хватало времени. Вот и сейчас оторвал меня от этого занятия телефонный звонок: Рома предложил завтра встретиться – мол, обещала я ему поход в кафе еще при второй встрече. Я помялась с минуту, а потом сказала, что не могу.
— Почему? – упавшим голосом спросила трубка.
— Завтра надо к бабушке зайти, телефон оплатить, помочь по хозяйству и все такое, — выдумала на ходу, на что фантазии хватило. Может, и стоило сказать, что живет у меня Ленка, не могу я ее одну оставить, а сама в кафе сидеть. И с собой ее тащить тоже не дело.
— Ром, давай попозже встретимся, — нарушила молчание я, — мне очень хочется с тобой увидеться.
— Это хорошо, — казалось, он улыбнулся, — а может, ты ко мне как-нибудь заедешь? Ты же у меня ни разу не была.
— А где ты?
— Запиши адрес. Я почти всегда дома.
Ленка нашего разговора не слышала, и это радовало. Еще начнет винить себя в том, что я из-за нее с Ромкой не вижусь.
Подруга рано легла спать, так как ей нечем заняться. Я же включила в зале музыку — тихо, чтобы никому не мешать и слушала, лежа на полу. Странные мысли вертелись в голове под баллады «Арии». Почти откровением явилось осознание своей значимости – пусть не в слишком возвышенном ее понимании, но все-таки… Ленке я сейчас нужна как никогда, Ромке получается, тоже, иначе он не общался бы со мной так часто, а может, и знакомиться не стал бы. За неделю познакомилась с хорошим человеком, сблизилась с подругой, с которой казалось, уже все нити дружбы порвались. И мне почему-то хорошо. Наверное, я эгоистка, но не знаю, что с этим делать.

День 10й.
Мне не хотелось оставаться дома и волноваться, не позвонит ли Ромка, а я опять не придумаю, как его отшить, поэтому за завтраком предложила Ленке сходить к моей бабушке – во дворе хорошо, не то, что в бетонной коробке о пяти этажах. Можно посидеть на лавочке, попить колы на свежем воздухе. Она согласилась.
Придя к бабушке, мы сели за деревянный столик у сарая и начали пить колу из пластиковых стаканчиков, до поры, до времени молча, а потом Ленка спросила, почему я вдруг перестала встречаться с Ромой.
— У него какие-то дела, — опять соврала я, не беспокоясь, что вранье войдет в привычку.
— А ты хотела бы его увидеть?
— Да, — тут уж я была честна. Мне стало его не хватать.
— Я тебе не надоела? – робко спросила Ленка.
— С чего вдруг такие мысли?
— Ну, может, это ты из-за меня с ним не видишься…
Ленка не просто воспитанная, но и чуткая, а это совсем плохо. Думаю, ее саму напрягает столь затянувшееся пребывание у меня, но, по-моему, скоро все должно решиться, иначе я окончательно заврусь. Да и родители приедут через неделю, а я не успела отдохнуть от них.
Задумавшись, как бы разрулить ситуацию и провести время повеселей, я решила замутить тусовку у себя дома. Пригласить Ромку, пусть и Ленка будет, может и еще кого… в общем, надо подумать.
Я предложила подруге устроить вечером киносеанс. Она восприняла идею с энтузиазмом.
— А если Ромку пригласить, ты не против?
— Конечно, нет, Тебе решать, — понуро ответила она.
Тут во двор вышла бабушка и окинула взглядом Лену как бы спрашивая: видела я где-то эти штаны и футболку или нет? Предложила мне пожить у нее, откормиться – вечно она за меня волнуется. Тем более, я же там одна-одинешенька! Да, если бы…
Придя домой, я позвонила Роме и пригласила его к себе на фильм, чувствуя, что от идеи за километр несет идиотизмом. Как ни странно, он с радостью согласился на «Зеленую милю», даже узнав, что Ленка у меня.
Я подвинула в зале кресла поудобнее, включила ящик, заготовила несколько компакт дисков с нетяжелой музыкой, чтобы Ленка не очумела, хотя, отдать ей должное, она терпимо относилась ко всякой музыке, потому что в принципе не могла ее любить. «Ария» ее не раздражала, но это на крайний случай – если что-то еще будет раздражать Ромку.
Он приехал через час. Ленка мило улыбнулась, готовясь к очередному экзотическому приветствию, но Рома только сказал ей:
— Привет! Как дела?
— Нормально, — немного ошарашено отреагировала подруга, — а у тебя?
— Тоже ничего. Держи, — он повернулся ко мне и вручил огромный пакет чипсов и минералку, — я подумал, что от колы и пепси у вас скоро зубы развалятся.
Ленка от души рассмеялась.
— Ты угадал, колу мы сегодня уже пили.
Мы уселись перед теликом и стали смотреть «Зеленую милю» под хруст чипсов и шипение минералки. Поскольку фильм длинный, решили устроить антракт, в течение которого пили чай на кухне. Мой расчет прост: кино предоставит тему для беседы, поэтому неловкого молчания повиснуть не должно, а дабы отвлечься от грустных дум, можно будет послушать хорошую музыку и даже потанцевать.
— А что играет? – спросил Рома, допив чай.
— «Бон Джови», — ответила я.
— О, здорово! Можно рок-н-ролл танцевать!
И он стал учить Ленку танцевать рок-н-ролл. Это было совсем невесело, потому что Ленка занималась танцами и схватывала все на лету. Потом началась баллада «thank you for loving me». Ромка взъерошил свои светлые волосы и задумчиво, глядя в потолок, произнес:
— Ну что, пригласить тебя что ли, алмаз моего графитного сердца?
— Сделай милость, — в тон ему засмеялась Ленка.
Они неплохо смотрятся вместе, — подумала я. Ленка вообще украшение, с ней все хорошо смотрится. Меня, как ни странно, не заела зависть или ревность. Я другая, но лишь недавно научилась принимать себя такой. Буквально год назад меня заедали меланхолии по поводу своей непохожести на Ленку и ее подруг, но главная причина, видимо, крылась в страхе одиночества. Теперь же совершенно не хочу становиться второй Ленкой или еще кем-то. У каждого есть право оставаться собой.
Закончилась песня, а вместе с ней топтание на месте под названием танец (со стороны на это смотреть скучно, а танцевать не хотелось – наверное, я бы краснела и бледнела, наступая на ноги партнеру). Ленка ушла в туалет.
— Она живет у тебя? – шепнул Рома, приблизившись ко мне вплотную.
— Пока да, — ответила я, глядя в его удивительно яркие голубые глаза, — у нее проблемы в семье.
— Понял, не дурак, — кивнул он, — дурак бы не понял.
— Тебе скучно?
— Нет, — он замялся, — просто хотел с тобой повидаться. Только с тобой, понимаешь?
Чего ж тут непонятного… хотя меня аж в пот бросило.
— Приезжай ко мне как-нибудь, — он положил руку мне на плечо, — когда все разрешится.
— Я приеду, обязательно. Но не знаю, когда.
Ленка вернулась. Я пошла на кухню, якобы попить, стряхнув Ромкину руку с плеча. Небо в глазах… кошмар, что со мной творится? Лицо горит, дышать стало тяжело. Надо к нему съездить обязательно, хоть завтра. А что Ленка? Посидит одна, кинцо какое-нибудь посмотрит по видику, ничего страшного. Не будет же она меня держать, правда… да и вообще, надо было раньше сообразить. Она наверняка встречалась бы, с кем хотела, если б я у нее жила.
Он попросил меня проводить его до остановки, проветриться. Мы шли молча, и мне хотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Но при этом… форменный идиотизм – хотелось, чтобы это мгновение не кончалось. Просто идти с ним рядом и молчать завораживало. Наверное, всю ночь мне будут сниться его глаза. Если я вообще засну.

День 11й.
Утро.
В пустой квартире тишина. Слышно только бормотание холодильника. Четыре часа утра. Настольная лампа на старом штативе. Листы бумаги из ежедневника образца восьмидесятых, принадлежащего дедушке. Неуверенные строки синими чернилами. 4:04 на старых ярко-зеленых электронных часах. Загадать желание? А зачем, раз не веришь? Смеха ради. Смешно – нечего желать!
Спала ужасно, всю ночь колобродила, сидела на балконе, встретила рассвет. В шесть утра решила прекратить мучения и окончательно встать. Позвонить ему что ли? Cовсем с рельсов съехала, в такую-то рань! Конечно, он еще спит, как все нормальные люди. Странно думать, что буквально в одночасье, я перестала к ним относиться.
Я влезала в кроссовки и тихонько вышла из дома. Утренний воздух прохладен и свеж. Сразу стало как-то прозрачнее и легче. Села в пустой автобус и поехала в город. Выйдя на стекляшечной остановке, я купила банку колы в ларьке, который, как видно, работает круглосуточно. Магазины закрыты, город только просыпается, движение замедленное. Я побрела вниз по проспекту. В кармане джинсов смятая бумажка из записной книжки, с адресом Ромы. Не надо сходить с ума, причем, так резко…
В глазах туман, тело будто не мое. Заболела я что ли? Плюхнулась на лавку и стала жадно пить колу. Козырек джинсовой бейсболки урезал обзор, да я и так ничего перед собой не вижу. Зачем я здесь? Я должна быть дома, в теплой постельке, а вместо этого сижу на лавке, в десяти километрах от собственной квартиры и напеваю песню Никольского «Мой друг художник и поэт». По-утреннему зябко и сонно. Восемь тридцать. Пора, наверное, возвращаться. Ленка, небось, еще спит и, скорее всего, не заметит моего отсутствия. Хочется послушать музыку громко. Вот бы снова остаться одной!
Я тихонько вошла в квартиру, крадучись добрела до комнаты родичей, закрыла за собой дверь, не раздеваясь, повалилась на кровать и тут же заснула. И снились мне небесные глаза и пшеничные волосы. Сон был бессвязным и недолгим, поэтому я быстро проснулась. Десять только. Ужасно хочу чая. За три часа столько всего успела и ничего не сделала!
— Привет! Что это ты такая… — появилась Ленка.
— Какая? – встрепенулась я.
Ожидала, что она скажет: «бледная, сонная, страшная, ужасно выглядишь» и т.п., но услышала в ответ:
— Необычная.
— Да вроде как вчера. Есть будешь?
— Нет. Пойду домой. Я решила.
Я мысленно облегченно вздохнула. Ленка мне не надоела – она не умеет. Случилось то, о чем я когда-то говорила себе: без достаточной дозы одиночества я начинаю нервничать.
Она надела кожаную юбку, вечернюю блузку и туфли, поблагодарила меня за все и передала привет Роме. Проводив ее, я выглянула в окно. Она шла тяжелой походкой, низко опустив голову и сутулясь. Правильное решение…
И вдруг навалилась усталость невероятная – отрубилась прямо на мягком уголке на кухне.

Вечер.
Еду в автобусе, у окна. В плеере «Сплин», альбом «Коллекционер оружия». Я еще не отошла от сна, но уверена, что не прозеваю нужную остановку. Дом нашла довольно быстро. Позвонив в дверь, услышала звон ключей и бряканье замков. Открыл сам Ромка. В белой футболке и с собранными в хвост волосами – таким я его еще не видела. Белый ему идет – до сего времени я и не замечала бронзовый загар. Он явно рад меня видеть – глаза так и блестели, а улыбка не сходила с лица.
Квартира показалась довольно большой и просторной, мебели немного, но она очень современная и новая. Рома провел меня в свою комнату. Там уютно и ничего лишнего: письменный стол с компьютером, стеллажи с книгами, тахта под клетчатым пледом. Плакатов мало, в основном черно-белые и приклеены с наклоном. Две гитары в углу – бордовая электруха и акустика-классика.
— Присаживайся, — он выкатил из-за стола крутящееся кресло, а сам сел на тахту.
— Ленка ушла сегодня, — сообщила я.
— Решила проблемы?
— Нет, только собралась. Не бежать же от них вечно.
— Почему же… порой человеку нужно остановиться и подумать. Наверное, она обо всем подумала у тебя. У тебя хорошо думается.
Я засмеялась в ответ.
— Ты играешь? – перевела взгляд на гитары.
— Немного, — ответил Рома, — учусь.
Разумеется, я попросила что-нибудь сыграть. Он взял гитару, подключил комбик, слегка подстроил звук и наиграл какое-то незнакомое соло. Играл чисто и преувеличено аккуратно, как мне показалось. Не хватало уверенности.
— Можно посмотреть твои диски? Тут так много всего незнакомого…
— Смотри, конечно! И бери что хочешь. Я думал, тебе больше нравится отечественная сцена…
— Не знаю, — призналась я, — просто она мне больше знакома, из зарубежки я мало что слышала, кроме классического.
— А, все-таки надо больше общаться с людьми, особенно с единомышленниками, — он победоносно улыбнулся, — хоть какая-то от меня польза человечеству.
Я, вздохнув, стала перебирать диски. Сколько тут всего! И почти все незнакомо. Я даже не могу сделать выводы о его вкусах.
— Я пока чаёк поставлю, — Рома вышел из комнаты, и я даже обрадовалась.
Куда делось прежнее непринужденное общение? Что-то изменилось, раньше не так было. Возникло ощущение неловкости, причем, и с его стороны тоже.
Рома окликнул меня с кухни. Я пошла на звук его голоса и набрела на кухню. Чисто, как в операционной. Кухня оснащена по последнему слову техники и в отличие от нашей обставлена светлой мебелью и обклеена светлыми обоями.
— Надо музычку поставить, как-то странно без нее.
То, что в последствии заиграло из комнаты, оказалось незнакомым, но очень красивым.
— Знаешь, оказывается, я люблю чистые гитарные соло и красивый женский вокал, — почему-то усмехнулся хозяин.
— Ну, это и правда красиво, — не поняла я, — для тебя это откровение?
— В некотором роде да. Недавно зарубался под трэш и дэт.
— Смутно представляю себе, что это такое, — робко призналась я.
— И славненько! У тебя хороший вкус, не надо засорять его.
— У меня вкус очень ограниченный, мне еще просвещаться и просвещаться!
— Я охотно помогу. То, что ты сейчас слышишь, называется Elis. Подобных им ужасно много, но почему-то одни мне нравятся, а другие раздражают.
Я вслушалась в музыку. Не слышала ничего подобного. Господи, какая же я отсталая!
Когда чай был выпит и какие-то темы мы успели обсудить, Ромка сказал, что в гараже у него есть старый ВЭФ-овский приемник, который ловит А\М диапазон. А там, по радио России бывают хорошие передачи о роке. Мы обулись и вышли из квартиры.
В гараже старый электрочайник, с которого слезла краска, кружки, которыми почему-то не пользовались в квартире. Погрызаный молью клетчатый плед с бахромой и небольшая подушка на жутком диване. Пока Рома терзал ВЭФ в поисках нужной радиостанции, я почти засыпала на старом диване. Единственный минус — бензином тут воняет здорово. Лампа дневного света одна на весь просторный гараж, да и та мигает и нервирует фиолетовым светом в сорок ватт. Но что-то в этом есть!
Наконец отладив доисторический приемник, Рома сел на покоцаную колонку. До «Восьмой ноты» еще куча времени. Рома взял гитару и стал подбирать мелодию к своему стиху. Глядишь, какая-нибудь и сойдет для основного рифа или хотя бы для ритма.
— Почитай мне свои стихи, — неожиданно для себя попросила я. Не в моих привычках лезть в чужую душу, но появилась душа, в которую захотелось влезть!
— Хорошо. Я уже не настолько юн, чтоб артачиться. Слушай.
Когда он дочитал, я какое-то время сидела молча. Зацепило, причем, очень. Чем именно, понять не могу – самой подборкой слов и построением фраз, красотой образов. Депрессивно только. Но, по-моему, и смысл весьма прозрачен, что меня удивило в поэзии – она же всегда такая завуалированная, иносказательная. Сама я пишу всего два года и, естественно, мыслей нет, чтобы кому-то эту чушь показывать, но Рома спросил о моих стихах. Я наизусть не помню, поэтому обещала переписать кое-какие для него.
— Много у тебя уже? – поинтересовался он почти робко.
— Четыре блокнота, — отозвалась я.
Он присвистнул.
— Я вообще-то редко пишу. И в основном песни. Поэзия – это высоко, а песенки – это так…
— Для меня загадка, как можно придумать музыку!
— Очень просто – тут и думать не надо, — усмехнулся Рома, немного грустно посмотрев на меня, — берешь гитару и наигрываешь. Если что путное всплывет, включай диктофон и не пропадет. А стих обязательно найдется. Впрочем, тут законов нет, у всех творческий процесс по-разному идет…
— Споешь что-нибудь из своего? – совсем обнаглела я. – Никто мне никогда своих песен не пел…
Несколько секунд он молча теребил струны, будто вспоминая или решая, что именно сыграть и, наконец, запел:
За порогом туман,
В нем рекою шумит мое лето,
И свободою дышит ветер —
Только он не прельщает меня.

Поворот в никуда —
Не в обиде пустое сердце,
Его кормит привычная вера,
И надеждой — закрытая дверь.

Моя боль — не мечта,
Моя боль — не желание счастья,
Моя боль — это жить дальше.
Без мечты мне счастливей быть.

Догорай, моя ночь,
А за ней вновь разбитое утро,
День несказанных пересудов,
Вечер золотом льется с крыш.

Он мягко играл ритм, разбавляя его красивыми переборами, голос звучал четко и поставлено, будто он только и делает, что поет и совершенно при этом не волнуется. Я слушала, откинувшись на спинку дивана и закрыв глаза. Что ему даст общение со мной? Чувствуешь себя полной бездарностью, да еще и необразованной. Зачем я здесь? Почему все так? Почему так горько и надрывно? Зато свои чувства в кои-то веки ясны: уходить не хочется.
«Нота» шло каких-то полчаса, но прозвучала для меня откровением. В свои шестнадцать я думала, что задыхаюсь без информации, без единомышленников, без обилия музыки, а этого везде навалом, надо только знать каналы, места и людей.
— Единомышленники тем и хороши, что поделиться могут, в остальном никакой от них пользы, — сказал Рома, — ты идеализируешь металлические тусовки.
— Конечно, я же их не знаю.
— Поверь, так как воспринимаешь музыку ты, почти никто ее не воспринимает. И оттенками впечатлений поделиться очень сложно. Да и не с кем, как ни странно, при обилии единомышленников.
— Я просто замкнуто живу, мало общаюсь, поэтому придумываю все сама, — растеряно ответила я.
— Поступишь в институт, общения станет больше. В вузах хватает любителей интеллектуальной тяжести, так что скоро сама все увидишь.
— Но ведь со мной ты делишься впечатлениями и прочим…
— Только с тобой и можно, — серьезно сказал он, — больше не с кем.

День 12й.
Утром я позвонила Ленке, узнать как у нее дела. Мама очень обрадовалась возвращению дочери, отец даже не заметил ее отсутствия, а с друзьями она по-прежнему не общается.
— Завтра пойду в клуб. Я сказала брату о том, что произошло, он хочет разборку учинить, — усмехнулась Ленка.
— Звякни мне после всего!
Выпив чая вместо завтрака, я позвонила в кинотеатр и спросила, что у них идет. Как оказалось, ничего хорошего. Какое-то время я не знала, за что хвататься – то ли к бабушке сходить, то ли Ромке позвонить?
В два часа дня Рома позвонил сам, предложил вылезти на крышу. Замечательная идея, не была там с июня, и, признаться, даже забыла об этом! Вытащила меня туда Анька – они с друзьями-соседями часто смотрели с моей крыши салют на 9е мая. А я уже десять лет живу в этом доме и только недавно узнала, что чердак открыт.
Рома приехал минут через сорок, и мы сразу отправились в соседний подъезд. На крыше мне нравилось – там лучше чувствуешь ветер, там совсем другой закат и близко небо. Там взгляд на свободу шире. Иногда раздражают провода от телевизионных антенн или когда кто-то лезет эти антенны поправлять, а потом норовит доложить родителям, что я тут песни пою с подругой. Но у бортиков ничего лишнего, особенно со стороны леса.
— Знаешь, моя жизнь в последнее время так изменилась, — сказал Рома, перекидывая ноги за край. Я, слегка поколебавшись, последовала его примеру.
Какое-то время мы молча смотрели на туманную пелену над лесом.
— Моя тоже, — ответила я, — естественно, не без твоей помощи.
— А ведь это здорово, правда? – засмеялся он.
— Правда.
— Один человек может открыть для тебя новый мир!
Я замолчала, не зная, что ответить. Сердце бешено колотилось, мне хотелось спрыгнуть с крыши от затопившего меня смущения. Голова не кружилась и высоты я никогда не боялась, даже наоборот – я смотрела вниз, как загипнотизированная.
— Ничего просто так не бывает, — продолжил он, обняв меня за плечи. Я положила голову ему на плечо, и сразу стало легче – спокойно и хорошо, хотя под ногами пропасть в шесть этажей.
— Почему тебе так тяжело? – спросила я вдруг.
— Мне тяжело? Что ты, мне сейчас ну просто очень легко! – засмеялся Рома слегка натянуто.
— По стихам ясно. Тебе тяжело.
— Я сам порой не пойму, почему. Накручивал много. Это в прошлом.
Помолчав, он выдал:
— Я завидую порой. Тебя все в жизни устраивает, хотя она далека от идеала. Ты принимаешь людей такими, какие они есть, тебе ничего не надо. Ты свободна от желаний и планов. Смотришь правде в глаза и честна с самой. Завидую твоей доверчивости воле Провидения. Мне многому надо учиться…
Я закрыла глаза и потому поцелуй заметила не сразу – точнее, не ожидала как-то. Почувствовав его, не сразу поняла, что это. Целая вечность или сотая доли секунды – не знаю, сколько времени прошло. Я забыла обо всем на свете, даже о том, что не умею целоваться. Голова кругом…
Отстранившись, он извинился и сказал, что не сдержался. А что я собственно ждала? Пламенных признаний в любви? мечтать не вредно, хотя, как посмотреть.
— В следующий раз сдержись, пожалуйста, а то я могу не так понять, — пробормотала я, хотя уже поняла все не так.
— Прости, этого больше не повторится.
Ничего не в прошлом – сейчас стало только тяжелее, и тебе, и мне! Я помотала головой, чтобы не разреветься то ли от обиды, то ли от непонятного своего состояния, то ли от обманутых ожиданий. Изображение поплыло и голова закружилась еще больше.
— Эй, осторожнее! – Рома удержал меня на краю крыши, когда я незаметно для себя подалась вперед.
— Да уж, не самое удачное место для поцелуев, — отшутилась я, высвободившись из его объятий и закидывая ноги обратно на черепичную и относительно твердую поверхность.
Рома вскочил с бортика следом за мной и стал расхаживать по крыше взад-вперед. Господи, и зачем только?.. если этого больше не повторится, зачем оно вообще произошло?
— Может, пойдем? – тихо проговорила я.
Он не ответил. Я обернулась к нему и тут же поймала его пристальный и какой-то измученный взгляд.
— Прости, пожалуйста… весь кайф обломал, — сокрушенно помотав головой, сказал Рома.
Насколько я поняла, исправлять он ничего не собирался. Я выдавила из себя: «не бери в голову» и подошла к люку. Машинально концентрировалась на отчаянном скрипе раздолбанных деревяшек, служивших дверцей, лязге гвоздей, шуршании шифера под кроссовками. После приземления на ступеньку бетонной лестницы и закрытия люка свет кончился, и мир погрузился во мрак вонючего подъезда. Шесть ступенек вниз и еще девять перпендикулярно. Или десять?
На земле непривычно. И будто темнее, чем на крыше. До остановки я его провожать не стала – едва услышав пресловутое «пока», я почти бегом бросилась в сторону своего подъезда.

День 13й.
Солнце палило нещадно. Жаркий ветер хлестал по лицу. Я, обливаясь потом, бежала по дороге через лес к озеру. Сама не понимала, почему бегу. Меня распирает, надо куда-то себя деть, а я не знаю куда.
На озере никого не было. Мне захотелось прыгнуть с разбега, не раздеваясь, сразу же! Но мысль об обратной дороге остановила. Я почти с яростью стащила с себя потные шмотки и прыгнула в воду с тарзанки. Супер! Вода – это жизнь, как ни банально звучит. Тучи затягивали небо, но не хотелось торопиться. Какая разница, где намокнуть?
На обратном пути я попала под такой ливень, что и впрямь могла бы прыгать в озеро одетой. Прибежав домой, я полезла на крышу и стала петь «Дождь» ДДТ.
Классное лето. Десятый класс – еще не выпускной и волнуешься о поступлении, не одуреваешь от экзаменов. Чемпионат мира по футболу – первый в моей жизни от начала до конца. Памятный футбольный разгром в столице – когда наши японцам продули. Эту игру я смотрела не с Ленкой. Как-то она пришла после практики, а я как раз смотрела немцев с ирландцами.
— А почему гол не засчитали? – включилась в процесс подруга.
— Потому что офсайд, — ответила я.
— А что это?
— Это когда нападающий бежит перед защитником.
— Это плохо?
Вопросы блондинок порой ставят в тупик.
— Это против правил. Ворота некому защищать, кроме вратаря.
— А… а теперь что они там выстроились, яйца чешут?
— Штрафной бить собираются.
Ленка заливисто хохотала. Я разделила ее хорошее настроение, посмотрев матч глазами подруги. Я и сейчас вспоминаю это, когда хочу посмеяться.
Дома я закуталась в полотенце и стала смотреть на дождь с балкона. Над землей медленно поднимался пар. Все это время была такая жара, что почва пересохла. Пар белой пеленой клубился над лесом, стелился по асфальту, завораживал белой непостижимостью в черной ночи.
Три товарища и мастер с Маргаритой, Фауст и «Кровь за кровь» «Арии». «Крематорий» и Маврик в старом кассетнике у бабушки. Философствования на крыше с Анькой. Короткая стрижка, которая сначала жутко расстроила, а потом понравилась, но все-таки я решила отращивать волосы, как положено рокеру.
Что мне нужно? Чего я жду? О чем мечтаю? Какой смысл моей жизни? Что в ней кроме рока, футбола, колы, леса и крыши? Должно же в ней быть нечто большее, светлое, праведное, значимое и необычное!
Рома. Можно сказать, я ждала этой встречи за каждым поворотом и уже свыклась, что ей не бывать. По крайней мере, не сейчас. Когда Анька уехала в лагерь, я осталась совсем одна. Мне и сейчас ее не хватает. Она бы вправила мне мозги своим романтизмом. Она мечтала не просто о друзьях. Она хотела влюбиться, и ей это частенько удавалось, в отличие от меня. Может и мне бы удалось, если бы не убивалась по прошлому, и если бы кто-то видел во мне девушку.
Когда-то я носила юбки и не чувствовала неудобств, наряжалась на семейные торжества. Всех умиляла фотография, где двенадцатилетняя я, рослая для своего возраста, в белых колготках и в замшевых туфлях сестры, в темно-серой юбке и вязаном свитере. Волосы до талии – распущенные, кукольно-кудрявые от предварительно заплетенных косичек. И не лень было плести косички на ночь! Хотелось быть красивой и верилось, что это возможно.
— Ты тут как принцесса, — говорили школьные подружки, не помнящие меня такой.
Девушкой я быть не научилась – сразу стала пацанкой, будто стесняясь происходящих с телом изменений. Ленка наоборот им радовалась, поэтому она была, что называется маленькой леди, а мы с Анькой – сорванцами.
Но почему-то накатывали на меня меланхолии в обществе Ленкиных подруг. Когда они в большинстве, а ты затесалась случайно, всегда чувствуешь себя чужой. Пусть умнее и содержательнее и необаятельно страшнее внешне – например Оля, Ленкина подруга, мягко говоря, непритязательна, но похоже, считает себя красавицей. Наверное, так считают и все вокруг.
Спать я легла в шесть утра, когда голова распухла от слез и дурацких мыслей.

День 14й.
Проснулась в одиннадцать с ясной и четкой мыслью, которую не решалась себе озвучить: я влюбилась. А что тут необычного? Мне шестнадцать лет, я встретила хорошего парня. И даже не с первого взгляда влюбилась, но какая разница… что странного? А само это чувство, все вокруг стало непривычным, и мир резко изменился – вот что. Как с этим жить, я не знаю. Тем более, если это больше не повторится. Прости, не сдержался! Мне опять стало до слез обидно. Ну что со мной не так, если в меня влюбиться нельзя?! Чего он испугался? И зачем тогда вообще подошел ко мне познакомился, продолжил общаться, звонил постоянно, снился нагло? Зачем все эти слова, молчаливость и задумчивость, комплименты и прочее?
Но я не могла на него злиться. Что же мне делать?! Может все-таки позвонить и спросить: «Ром, ты меня любишь? Я тебя люблю». Наверное, когда мне все надоест или окончательно сорвет крышу, я так и поступлю.
Ленка позвонила с новостями часов в семь. Они с братом пришли на дискотеку вместе, но шалав этих не было – разбираться не с кем. Леха на время уехал. Когда появилась Катя, Ленка позвонила брату, и тот вернулся с четырьмя качками. Схватил Катю и поволок ее в сквер. Ленка не ожидала такого поворота событий и начала кудахтать, чтоб Леха не бил Катю, но догнать резвого братца не смогла. Когда она прибежала в сквер, Катя уже лежала на земле, а Леха нависал над ней и орал. Остальные девки хотели прийти на помощь подруге, но дюжий Андрюха (один из качков, приехавших с Лехой) рявкнул на них зычным басом, и они сочли за благо смыться. Чего ожидала Ленка, я, честно говоря, не поняла: брат на четырнадцать лет ее старше, на фиг ему подростковые разборки? Будет он читать Кате лекцию о хорошем поведении?
— Прикинь, она из города сюда на танцульки мотается! – щебетала Ленка в трубку. – Там в сто раз лучше, нет, она сюда ездит, чтоб повыпендриваться. А мне говорит, поезжай в город, если тебе тут не нравится! Ну не дура?! Я живу напротив клуба и должна таскаться за двадцать километров от дома!
— А чем она тут-то выпендривается? – вяло поинтересовалась я.
— Сотовый телефон на ремень вешает и танцует с ним.
Я таки рассмеялась. Ленке зачастую удается меня позабавить своими россказнями.

День 15й.
Звонок в дверь разбил на куски мой сон. Окно поменяло цвет. Торшер и музыкальный центр включены, потому что накануне я много выпила и заснула в зале, при свете и при музыке, да так до утра и не проснулась. От резкого вскакивания с дивана в голове зашумело, перед глазами поплыло. Звонок повторился, но открывать я не стала. Просто выключила свет и центр и поплелась на кухню, ставить чайник. Как же мне хреново!
Проделав все известные мне просыпательные и реабилитационные процедуры, я прилегла на кровать в комнате предков, ибо слабость никуда не делась, и виделось все, как в фильме ужасов. Тут зазвонил телефон. Я сняла трубку, хотя никого не желала слышать. До боли знакомый и до умопомрачения любимый голос. Спросил, как я жива-здорова, может, встретимся, то, се, пятое десятое… Я нагло вру, что все хорошо, изо всех сил стараюсь хрипеть бодро и весело, глотая слезы.
— Я давно тебя не видел, соскучился, — произнес его голос.
Слезы я больше сдержать не могла – они брызнули потоком, слава Богу, что без громких рыданий. Я ужасно хочу его видеть, даже зная, что будет еще больнее.
— Приезжай, — прошептала я.
— Солнышко, тебе плохо? Что с тобой? – чуть ли не в панике спросил Рома.
— Все нормально, — опять прохрипела я, — приезжай, и все будет нормально…
Видимо, голос все-таки насторожил его. Сейчас испугается и не приедет. Никогда. И без такого солнышка проживет.
— Я сейчас приеду, — рубанул он, — жди.
Ехать ему минут двадцать, ну полчаса. Я заставила себя отклеиться от кровати и пойти в ванную. Тщательно умывшись и отшвыряв сопли, причесалась. Узрев свое отражение в зеркале, я вздрогнула: нос распух как у престарелого негра, а глаза наоборот стали поросячьими. Кошмар! Что же делать? Нет, это плохая идея, надо было сказать, чтобы приехал через пару часов, а то и завтра. Сегодня не помешало бы проспаться и побыть одной.
Но он явился через полчаса, как я и предполагала. Как всегда прекрасен. А я? Ужас, даже говорить страшно. Едва увидев меня, он с лица сошел.
— Ну-ка рассказывай, что случилось? – потребовал он.
— Да ничего особого, сама не понимаю… — я стала ерошить волосы, одергивать футболку. Вообще хотелось провалиться на второй этаж, а можно и ниже.
— Просто меланхолия? — он расшнуровал кроссовки, и мы прошли на кухню.
— Вроде того, — обрадовалась я подкинутой идее.
Он сел на табуретку и хлопнул себя по колену, словно приглашая меня сесть. Я, недолго думая, приняла приглашение.
— А мне думается не только в ней дело. Меланхолии без причины не бывает.
Я выдержала его взгляд с великим трудом. Еще немного и я опять разревусь или выпрыгну из окна. Вместо этого я обняла Ромкину шею одной рукой. Притворяться невозможно, врать, что все в порядке — бессмысленно. И как прежде уже быть не может – не после этого дурацкого поцелуя на крыше, а после того домашнего киносеанса.
— Конец нашей дружбе, вот в чем дело, — выдохнула я. Как в ледяную воду прыгнула, но терять уже нечего.
— Ах, вот оно что! – он радостно улыбнулся, прижимая меня к себе. – Знаешь, как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Нашей дружбе рано заканчиваться, она только началась, правильно?
— Угу, — ответила я, уткнувшись носом в его макушку.
— Вот и славненько. А перерасти в нечто большее она вполне может, верно?
— Угу.
— Я рад, что ты согласна, а то измучился со своей любовью. Не спал две ночи, винил себя во всех смертных грехах. И решил, что больше сдерживаться не за чем. И извиняться за несдержанность, правда?
Ответить я не успела, так как его губы уже коснулись моих. Слова больше не нужны. И слезы тоже. Так мы сидели, обнявшись на кухне, делясь друг с другом теплом, которого в наших молодых сердцах еще предостаточно.
— Кстати, — заговорил Рома через несколько минут, — ты мне еще поход в кафе обещала, помнишь? Пару недель назад.
— А мы там так и не были? – удивилась я.
— Не были, — улыбнулся он, — ждали повода, наверное, вот он и появился. Теперь есть, что отпраздновать.
— Что ж, всему свое время…

P.S.
2002 – идея, дислокация, сюжеты;
2008 – доведение до ума, верстка, редактирование, оформление, да и вообще все:)
2017 – повторное доведение до ума

Related posts:

Архивы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://borodulinakira.ru © 2017 Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных.