Kira Borodulina

Сайт автора

О церковном пении: один в поле воин

В конце августа прошлого года отпраздновала шесть лет клиросного послушания. Оказывается, для вокалиста это уже некоторый опыт, к тому же, в основном, увы, не хоровой, а сольный. Храм у нас маленький и зачастую в будни я пою одна или дуэтом.
Эта статья не для экспертов с академическим образованием. Она для тех, кто хочет петь, но стесняется или боится. Для тех, кому приходится, и они не ведают, куда кидаться, чему и у кого учиться. Коль речь пойдет о пении церковном, поговорим и о его особенностях. Возможно, мой скромный труд вдохновит новичков и развеет миф, что церковные певчие – вокальные асы.

borodulinakira.ru

Немного истории
Нынче модны статьи в стиле «я не эксперт, но я делюсь». На мой взгляд, полезный формат, и за шесть лет практики поделиться есть чем. У меня имеется музыкальное образование по классу фортепиано, правда в такой сокращенной версии, что это скорее мешало, чем помогало. Однако общаясь с людьми, которые начинали петь, не имея никакого образования, я свое немного оценила. Плюс: бесценный опыт самоучки и наставники – как хорошие, так и не очень.
По какой причине батюшка позвал меня на клирос – до сих пор загадка. Женщина, которая тащила на себе будничные службы, собралась переезжать. Праздничный состав из трех певчих укомплектован, службу знают двое, но, если раскидать им будни, нагрузка неподъемная. Вот и пригласили меня.
Первый месяц я пела с дамой, которая собиралась уходить. Она нередко фальшивила, поэтому в хор ее не брали. Одна поет и никому не мешает. Новичков обучать не берется, так что пели мы в один голос. Благодаря ей я усвоила ход службы.
Когда она ушла, меня отправили учиться к преподавателю из ближайшей музыкальной школы – она сорок лет вела хор и пела в храме по воскресеньям. Мы немного поучили гласы, а потом от меня отделались: ходи на службы и трудись, где не знаешь – помолчишь. Интересно как, если поешь одна?
По-настоящему помогла мне Катя – профессиональный педагог по вокалу, с большим опытом пения в храме. Именно она разъяснила мне службы, и благодаря ей, четыре месяца спустя, мне доверили солировать. По словам батюшки такого чуда на его памяти не случалось, даже с профессионалами. В этой статье я не буду говорить о гласах, распевах, церковнославянском языке и богослужебном уставе. Сосредоточусь только на голосе. Если упомянуть все, что пришлось осваивать самостоятельно, сроки и впрямь впечатляют.
Однако все вышесказанное – бессистемные потуги чему-то меня научить в сжатые сроки. Касалось это обучение в основном служб, потому как в нашем храме катастрофически не хватает кадров – певчим приходится и часы читать, и Апостол, а порой и плат держать во время причастия, если алтарник заболел. Нет такого человека из Катиных рассказов, который странички переворачивает и пальцем тыкает, а ты рот открываешь по указке. Ее сокурсники находили себе такие храмы, а ей смолоду приходилось все везти на себе. Так и вырастают шикарные учителя.

Личный опыт
Спустя годы мне удалось привести мою самостоятельную работу в некоторую систему – о ней и поведаю ниже.
Для начала от всей души рекомендую не книги, а видео и аудио – благо, этого добра сейчас навалом. Были попытки научиться петь по книгам — с таким же успехом можно учиться джиу-джитсу. Первый учебник приплыл от батюшки, другой подкинула подруга. В первой книге 140 страниц, и мучила я ее две недели, вторую не осилила вовсе, запутавшись, чем все-таки правильно дышать, а как лучше не делать.
Слышала в те времена, что пение – сложный процесс, которому обязательно надо учиться под контролем наставника, который именно твой голос хорошо чувствует. Я уже готова была бежать в храм Двенадцати Апостолов к тамошним народным артистам России, но кое-что меня остановило. Агитировала регент – мол, вокалом надо заниматься, сама уже пять лет хожу. Ее пример не вдохновлял: некогда чистый и звонкий голос хрипел и срывался, а когда она пела вместе с кем-то – ее вообще не было слышно.
Дальше все веселее: поговорила на эту тему с преподавательницей из музыкальной школы, когда еще ходила к ней. Она произнесла историческую фразу:
— Раньше регент ваша пела хорошо. А потом решила поставить голос. Я за сорок лет так и не нашла человека который поставил бы мне голос!
И такое бывает, оказывается…
Катя, в свою очередь, посоветовала мне походить в музыкалку на сольфеджио, попеть двухголосие, чтобы вникнуть в теорию и развить слух. Так я и поступила в сентябре. Ходила на уроки к семиклассникам два года, научилась писать музыкальные диктанты и поняла, что такое доминант-септаккорд.
— Если что, мы тебе всегда поможем и подскажем, — сказала позже появившаяся у нас певунья, хоровик с 32-летним стажем, но церковная служба долго ей не давалась.
У ее ребят был негативный опыт, когда баритонов превращали в теноров, а альтов в сопрано – в итоге, даже красивого тембра не оставалось, и к пению они уже не пригодны. Я-то думала, уж тембр-то никуда не денется и позаниматься с педагогом – в любом случае вреда не будет. Череда откровений: и в платных школах у нас шарлатаны, и в Двенадцати Апостолах сидят нецерковные, очень советские люди, закисшие в своем филармонизме, и никаких новшеств не воспринимающие. Это они научили нашего регента затыкать уши ватой и «гнуть свою линию», никого не слушая.
Пришлось мне учиться самой. Батюшкина книга о церковном пении содержала одну мудрость: надо не петь, а молиться, и все Господь откроет. Или, говоря светским языком – предоставить процесс саморегуляции. Однако на протяжении книги мне пытались объяснить, что это за дыханье такое – диафрагмальное. Понимала с трудом, пока не посмотрела мастер-класс Рене Грант Уильямс (Renee Grant-Williams) – американского педагога по вокалу, обучающего поп- и рок-звезд. Перевода не предполагается, но если английский не проблема – рекомендую.

Также из западных наставников выделю:
• Брэтта Мэннинга (Brett Manning — The Complete Singing Success. Vocal Training).
• Джесси Немитс (Jesse Nemitz — Top 7 Secrets of the Super-High Mix Voice).
• Сета Рикса («Школа вокала»). Их аудиокурсы содержат упражнения для голоса любого регистра и совсем немного теории.

Собственно, почему мне это было важно? Казалось бы – поёшь и слава Богу. В церковном пении есть особенности, о которых батюшка сразу мне сказал: оно не должно быть излишне благолепным, чтобы не отвлекать людей от молитвы, чтобы духовное не подменялось душевным. Поэтому даже профессионалы стараются свой голос нивелировать на благо общего дела. На практике же технические характеристики оказались немаловажными. В юности я любила петь с друзьями, и получалось неплохо. Но это не два часа в день пять дней в неделю и не хор в один голос, а партесное пение. Поэтому в начале пути у меня темнело в глазах, подгибались колени, и не хватало кислорода. Тогда я и задумалась, что с этим делать, дабы не окочуриться на посту.
Вот что я для себя нашла:
Наталья Ром, «Хочу говорить красиво!» Это даже не о пении, а о правильной речи, дыхании, голосе и дикции. Особенно на последнее обращаю внимание, хотя казалось бы, при чем тут она? Но когда приходится петь в темпе «Христос воскресе из мертвых смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав» или «Блажен путь воньже идеше днесь душе» язык заплетается. Мой голос тогда был в плачевном состоянии от литров кофе и длительного молчания, поэтому работать пришлось серьезно, не пренебрегая скороговорками и дыхательными упражнениями.
Нина серебряная – педагог, работающий как в России, так и за рубежом. Записи доступны, и если есть под рукой фортепиано, можно взять на вооружение и трудиться самостоятельно.
«Школа природного голоса» – к вопросу, если голос неприятный, а петь хочется. Создатель этой школы убежден, что некрасивых голосов не бывает, как не бывает некрасивых рек, озер, деревьев и прочего в природе. Надо лишь раскрыть потенциал. Курс платный, я его не покупала, но на ю-тубе есть масса полезных упражнений для новичков.

Что если слишком наслаждаешься своим голосом и сбиваешься? Признаться, о существовании такой проблемы я знаю понаслышке. В нашем храме два варианта: либо наслаждаться нечем, либо никто не сбивается.
— Кира все переживает, что у нее голоса нет, а у кого на нашем клиросе он есть?! — сказал батюшка за моей спиной – передали добрые люди.
Второй случай – недавно появившаяся певунья со светским стажем. Она знает такие распевы и может вытянуть такие децибелы — стой в сторонке и молчи.
— Мне кажется, она так от себя тащится, аж коробит, — призналась как-то мама после воскресной службы.
Что и говорить, искушений на клиросе хватает – даже в таком непритязательном и безголосном храме, как наш.

Заключение
Жить по схеме «проснись и пой» весьма жестоко. Те, кто слышал себя с утра — поймут. Но куда деваться, если домочадцы спят, в храм добираешься либо пешком в мороз, либо в общественном транспорте? Да еще кофе с крепким чаем сушат связки, а ведь так хочется проснуться! Порой думаешь, именно потому у нас читают часы – сжалился Господь. По всем правилам распевки – на одной ноте, монотонно, гундосо, десять-двадцать минут. И совсем другое дело! Мятные леденцы и глоток воды с лимоном – дополнительный бонус.
Обобщая опыт моих коллег, не могу прийти к единому знаменателю. Классику почитаешь, кажется – элементарно, все поют, кому ни лень! А тут раздула проблему. Однако с теми, кто вынужден править службу в одиночку мне общаться не приходилось. У нас же было такое, что служили двое: батюшка и я. Ни алтарника, ни псаломщицы. И никто певчую не спрашивает, какого она мнения о своих вокальных данных.
Вывод прост: если Господь вас на эту должность поставил, а такое без Его воли не происходит, бояться поздно. Своим героизмом годиться нет причин – это прекрасно иллюстрирует Олеся Николаева рассказом «Как у меня пропал голос».
Надеюсь, мои советы будут полезны таким же чайникам, какой была я шесть лет назад. Карьерного роста не случилось, но выносливости прибавилось.

 

Оригинал тут

Related posts:

Архивы

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

http://borodulinakira.ru © 2017 Оставляя комментарий на сайте или используя форму обратной связи, вы соглашаетесь с правилами обработки персональных данных.